В ней были слова «Откуда у хлопца испанская грусть?…». После прочтения этого фрагмента задаешься вопросом: Откуда у черногорки, жены русского великого князя столь бурные страсти по Лотарингии и Эльзасу? Или это великосветский макияж на страстной нечеловеческой ненависти к немцам и австрийцам, аналогичной той нечеловеческой ненависти к славянам, что носил в своей душе кайзер Вильгельм II? Но ведь жажда войны, которая по её существу есть ненависть ко множеству людей, неудержимо прёт из супруги великого князя, командующего гвардией и будущего главнокомандующего русской армии. И насколько Николай Николаевич в своей государственной деятельности был свободен от такого рода давления на психику со стороны жены и её родни? И сколько было и есть государственных мужей-подкаблучников во всех странах, в чьей государственной деятельности выражались и выражаются вожделения и пристрастия их жен, родни и прелюбодеек?

Если со знанием законов статистических распределений попытаться ответить на такого рода вопросы, то складывается впечатление, что великосветские бабы во всех странах к лету 1914 года уже решили: «Быть войне!»; государственно властные мужья — у них под каблуками; и только отдельные люди, — ненавистные всем именно за их миролюбие, — пытаются избежать войны, когда вся политическая эмоционально взвинченная массовка во всех странах её будущих участницах, — жаждет войны: русская армия на смотру марширует перед президентом Франции под Лотарингский марш; Лотарингия на данный момент — территория Германии. Как ко всему этому — ведь этого невозможно утаить — должны были отнестись в Берлине? И почему после этого, в ходе дальнейшего развития сербско-австрийского кризиса взаимоотношений, кайзер Вильгельм II должен был верить заверениям императора Николая II о том, что Россия не нападет на Германию, хотя и проводит всеобщую мобилизацию?

Такого рода черные факты делания женщинами постельно-непубличной политики приводят к пониманию еще